Рабы табу

Наше общество и люди по отдельности находятся в рабстве различных табу, о чем нельзя думать и ней дай бог говорить вслух. Правда одна, отклонения – преступны. Одним их таких табу является тема геноцида 1915 года, возведенная в государственную идеологию. Его можно только помнить и требовать. Что , у кого и , главное , как? Никто толком не понимает. Но обсуждать нельзя, а тем более, задуматься, зачем нам это нужно.

В эти дни обществу явно грузят множество табу. Мол “насилие непреемлемо”, “насилием не решают политические задачи”, “полицейский = закон”, “человеческая жизнь есть высшая ценность”, “семья – наше все”, “не надо позориться перед миром”.

Навязывание всех этих табу преследует цель по возможности ограничить потенциальные возможности граждан и общества на ответные действия.

“Насилие неприемлемо”- но власть применяет насилие как решение каждодневных задач.

“Насилием невозможно решаить политические задачи” – можно и только так решала политические задачи власть, 27 октября и 1 марта только два случая из многих.

“Полицейский = закон” – самое спорное табу, в которое почти не верят. Полицейская система авторитарного государства служит только для обеспечения власти и подавления посягательств на нее. Законом тут не пахнет. Полиция чаще нарушает закон и права, чем защищает их.
Так что сакрализация этого института – это попытка ограничить сопротивление.

“Семья – наше все”. Это табу навязывается властью для того, чтобы оградить свои семьи от возможных посягательств при потенциальном вооруженном восстании, но именно семьи являются управленцами и собственниками денежных потоков чиновников и если убрать их в тень, все можно продолжать долго. Но табу могло работать, если власть не трогала семьи оппонентов. Но полиция уже берет в заложники семьи и детей. И при противостоянии удар могут нанести и по родственникам чиновников

“Не надо позориться перед миром” – давайте сидеть тихо, а то перед другими странами стыдно. Но общество спросило, а то что делала власть внутри страны и за ее пределами, не позорило? А если так , то опозориться сильнее уже нельзя, значит терять нечего.